Реформа законодательства о личных фондах 2023–2024 годов привела как к заметному росту интереса к ним, так и к всплеску разнообразной, часто непроверенной, информации об этом инструменте. В роли разрушителей мифов – Михаил Халецкий и Александр Некторов.
Текст: Михаил Халецкий, Александр Некторов
Первое распространенное заблуждение: о личном фонде (ЛФ) стоит задуматься не раньше покупки собственного самолета, поскольку издержки на содержание как первого, так и второго будут сопоставимыми. В действительности это не так.
По итогам 2024 года 54 ЛФ раскрыли свою бухгалтерскую отчетность публично. Медианное значение стоимости активов, принадлежащих одному фонду, находится на уровне 220 млн рублей. Только у 15 фондов стоимость активов превышает 1 млрд рублей. Да, отрасль личных фондов пока находится в стадии формирования, и данные 2024 года не являются в достаточной степени репрезентативными. Но уже сейчас можно сказать, что личный фонд – это не только про ультрахайнетов.
Издержки на содержание ЛФ и обычного ООО с сопоставимым объемом активов сравнимы. Для поддержания деятельности ЛФ не требуются ни специальные лицензии, ни узкоквалифицированный персонал, ни сложные корпорационные структуры. По нашей оценке, обычные расходы на содержание фонда с пассивной стратегией не превышают 1 млн рублей в год.
Передавая свое имущество в фонд, учредитель перестает быть собственником активов. Это рождает обоснованный страх: если фонд не оправдает ожиданий, то вернуть все обратно будет или невозможно, или чревато существенными издержками.
Это тоже не так. Законодательство позволяет конструировать фонды в «тестовом режиме». При учреждении можно определить, что фонд существует заранее определенный срок, например два или три года, а позднее такой срочный фонд можно трансформировать в бессрочный. Обратная трансформация – бессрочного фонда в срочный с последующей ликвидацией такого фонда по достижении установленного срока – тоже возможна.
Возврат активов из фонда при его ликвидации в пользу учредителя или его близких родственников не облагается подоходным налогом. Издержки на ликвидацию фонда сопоставимы с расходами на ликвидацию коммерческой компании.
Считается, что ЛФ – это инструмент налоговой оптимизации. Это тоже не вполне верно. В большинстве случаев фонд обеспечивает сопоставимую налоговую нагрузку по сравнению с ситуацией, когда те же активы напрямую принадлежали физическому лицу. Дивиденды и большинство видов других пассивных доходов, которые получает фонд, как правило, облагаются налогом на прибыль по ставке 15%. Это сопоставимо со ставкой НДФЛ для тех же видов доходов, поступающих напрямую физическому лицу.
Во-первых, это инструмент наследственного планирования, гораздо более гибкий, чем завещание. Если наследники молоды и есть сомнения в том, что они грамотно распорядятся состоянием, ЛФ может гарантировать сохранность капитала. Например, после передачи компании в фонд можно установить, что наследники получат ее в собственность только после окончания вуза. До этого компания будет находиться под управлением фонда.
Во-вторых, ЛФ – инструмент управленческого транзита. Наследники могут постепенно быть допущены до принятия решений через включение их в структуру органов фонда – попечительского совета или правления. Это позволит плавно наделять их все большей ответственностью.
Наконец, в некоторых сценариях ЛФ позволяет экономить на налогах. Например, инвестор в российскую недвижимость, вынужденный на долгое время уехать из России, перестает быть налоговым резидентом. В этом случае большинство его доходов, получаемых от недвижимости – аренда, доход от продажи и т. д., – будут облагаться в России НДФЛ по ставке 30%. Если же до отъезда поместить эту недвижимость в ЛФ, то генерируемый доход будет облагаться налогом на прибыль по ставке 15%.
ЛФ – интересная, но не единственно возможная шестеренка в структурировании личного капитала. В работе с доверителями мы придерживаемся комплексного подхода и комбинируем различные инструменты для российского и иностранного контура.
