Как и почему менялась доля теневой экономики за четверть века, как юристам эффективно использовать искусственный интеллект, и в каких странах законодательство о банкротстве тормозит инвестиции.
Текст: Галина Столярова
Эксперты Ernst & Young проанализировали мировую теневую экономику (ТЭ), ее связь с налоговым разрывом и неформальной занятостью. Эта сфера – ее еще называют «ненаблюдаемой» – включает неучтенную экономическую деятельность как зарегистрированных, так и незарегистрированных организаций, уклонение от уплаты налогов, в том числе мошенническое, и сокрытие подлежащих налогообложению доходов.
Авторы исследования оценили размеры теневой экономики в 131 стране и ее изменение с 2000 года. В 2023 году на ТЭ приходилось 11,8% глобального ВВП. С 2000 года эта доля практически не изменилась (12%). Если рассматривать вес каждой из стран пропорционально ее доле в глобальном производстве в 2023 году, то теневая экономика за 24 года снизилась с 17,7 до 11,8%, а если как среднее арифметическое ВВП – с 26,1 до 19,3%.
С начала века в 119 исследованных странах наблюдалось снижение неофициальных экономик в среднем на 6,7% ВВП. В 36 странах масштабы его сокращения превысили 10% ВВП, в 67 – более чем 5%. Понижательный тренд был особенно заметным в странах с низкими доходами. В высокодоходных странах изменения минимальны. Причины – малое пространство для улучшений и сравнительно стабильные социально-экономические условия.
Ниже мирового показателя были Северная Америка, Западная, Северная и Южная Европа, Ближний Восток. Выше всего доля теневой экономики – в Южной Азии и Африке.
Если рассматривать данные по странам, абсолютный рекорд – 64,5% – у Сьерра-Леоне, наименьшая доля – в Катаре (2,25%) и Бахрейне (2,5%), в России – умеренные 13,2%.
В числе факторов, от которых зависит масштаб незарегистрированной деятельности, авторы выделяют уровень эффективности правительства, целостность правовой системы, налоговые ставки, уровень безработицы и роль работников семейных предприятий. Значимость этих факторов варьируется в зависимости от государства, региона и дохода населения. Например, в развитых странах ставка налога играет решающую роль (67%), в том числе в Северной Америке – 66,1%, а в Европе (кроме Восточной) – 75%. В странах с низкими доходами важны показатели эффективности правительства (29,1%).
В отчете выделено понятие теневой экономики, основанной на наличных деньгах. Потери от нее в разных странах E&Y оценивает от 0,2 до 5,1% ВВП. Наличные платежи в отличие от цифровых транзакций гораздо проще скрывать в процессе нерегистрируемой экономической деятельности, признают авторы. При этом они подчеркивают, что не все платежи должны быть безналичными. Наличные транзакции могут быть важны для конфиденциальности и безопасности, а также в экстремальных ситуациях с отсутствием электричества или доступа к банковской системе.
К негативным последствиям теневой экономики E&Y относит снижение бюджетных доходов, низкое качество и количество публичных товаров и услуг, нарушение конкуренции, препятствие для инвестиций и экономического роста, деградацию экономических институтов и социальных установок.
В числе мер борьбы с несоблюдением налогового законодательства авторы называют повышение доверия к государству и налоговой системе, дебюрократизацию бизнеса, цифровые методы выявления нарушений. Полезным будет использование информации от третьих лиц: например, сотрудники компаний занижают свои доходы реже, чем самозанятые, потому что параллельно о них отчитывается компания. А покупатель, который не получает выгоды от уклонения продавца от уплаты НДС или подоходного налога, может потребовать чек. Укрепление общегосударственного подхода и международного сотрудничества тоже предполагает обмен информацией между органами власти и госуправления, в том числе совместимость IT-систем и хранилищ данных.
Рост бизнеса за счет достижений ИИ – в числе приоритетов на 2025 год опрошенных компанией Gartner руководителей юридических отделов из разных отраслей. В числе задач, которые респонденты считают главными в этом году, также предупреждение кибер-рисков, совершенствование подхода к управлению рисками третьих лиц, повышение эффективности управления коммерческими контрактами.
Общие принципы в регулировании ИИ – прозрачность процессов для всех заинтересованных сторон, справедливость и свобода от предвзятости и дискриминации, надзор со стороны людей, риск-менеджмент и защита персональных данных.
Те, кто выбрал приоритетом выявление возможностей генеративного ИИ, часто отмечали в числе проблем дефицит навыков для работы с ним. Еще одна проблема: не все ИТ-системы поддерживают такие приложения. Впрочем, оценивать эффективность решений на основе ИИ и связанное с ними повышение производительности еще слишком рано.
Уже используют или использовали генеративный ИИ в сфере права, рисков и комплаенса 18% респондентов, 11% делают это в пилотном режиме, 25% планируют применять его в ближайшие полгода, еще 22% – в перспективе до года.
Чаще всего генеративный ИИ и большие языковые модели используются для составления и обобщения текстов, поиска информации на ранней стадии. Они также экономят время на составлении и проверке стандартных документов, например контрактов, но точность результатов надо тщательно оценивать. Еще одна популярная функция – проведение due diligence. Для коммуникаций с клиентами, предоставления и хранения электронных документов (e-discovery), альтернативного разрешения споров и некоторых других функций он применяется реже.
А вот эксперты юрфирмы Kilpatrick Townsend & Stockton считают перспективным применение ИИ именно в сфере e-discovery и судебных разбирательств. Конечно, при условии, что он не заменит человека, а дополнит собой его экспертизу. В числе функций, которые можно передать ИИ, они называют быструю проверку документов (алгоритмы способны анализировать и классифицировать тысячи, а то и миллионы документов гораздо быстрее людей), оптимизацию рабочих процессов – например, анализ стенограмм. А юристы смогут сосредоточиться на более важных задачах, таких как разработка убедительных аргументов и взаимодействие с клиентами.
Законодательство о несостоятельности как катализатор экономического роста рассматривает в своем исследовании Аурелио Гурреа-Мартинес, доцент Школы права имени Йонг Пхун Хау Сингапурского университета менеджмента.
От общей концепции закона зависит, как принимают решения должники и кредиторы. Если последние сомневаются в том, что в случае несостоятельности их права и интересы защищены законом, они будут кредитовать неохотно. То есть плохой закон усложнит доступ к финансам и в итоге затормозит рост экономики. А если законодательство о банкротстве сурово к честным, но неудачливым заемщикам, это отбивает охоту к созданию бизнеса и связанным с ним рискам. Тогда в стране сокращаются предпринимательство и инновации.
Если закон устанавливает жесткие требования для менеджеров компаний-банкротов, даже если они действовали добросовестно, высококвалифицированные управленцы не захотят там работать или будут требовать за это более высокие компенсации. Расходы понесут акционеры, а в итоге – потребители. Иными словами, закон о несостоятельности напрямую влияет на экономику и парадоксальным образом оказывается более актуальным для платежеспособных, чем для неплатежеспособных фирм.
Хороший режим корпоративной несостоятельности решает две основные задачи – минимизировать потерю стоимости в сложной финансовой ситуации и эффективно распределить активы должника. Принятие благоприятной для должников и кредиторов системы банкротства может создать для экономики ряд преимуществ. Так, юрисдикция с эффективной для кредиторов системой станет более привлекательной площадкой для финансовых услуг. А эффективная для должников система банкротства может увеличить число компаний, которые потенциально заинтересованы в деятельности или проведении реструктуризации задолженности в конкретной юрисдикции. В результате в стране будут созданы новые рабочие места в юридической и финансовой сферах, появятся новые источники дохода благодаря растущему уровню торговли, иностранных инвестиций, инноваций, росту налоговых поступлений.
До максимума за последние 10 лет
выросло число банкротств по всему миру по итогам 2024 года. Сказались структурные изменения в глобальной экономике, снижение потребительского спроса, высокие процентные ставки и нарушения цепочек поставок
Источник: компания Dun & Bradstreet, исследование Global Bankruptcy Report 2024.
И хотя эффективная система банкротства необходима для любой страны, для развивающихся экономик с их потенциалом роста и растущей потребностью в финансах она особенно важна. Ее развитию могут мешать, например, отсутствие политической воли к реформам. В некоторых развивающихся странах законодательство о несостоятельности в последние десятилетия менялось, несмотря на это, система работает неэффективно, поскольку не учитывает рыночные и институциональные особенности и просто копирует системы стран с другими условиями.
Структура режима несостоятельности отражает различные цели и экономическую политику. Например, в таких странах, как Мексика, Франция и Эквадор, законодательство о несостоятельности явно отдает предпочтение работникам по сравнению с другими кредиторами. В Индии реформа законодательства в 2016 году была ориентирована на кредиторов, это хотя бы отчасти способствовало быстрой реорганизации жизнеспособных компаний и быстрому выходу из нежизнеспособных, чтобы облегчить доступ к кредитам и повысить конкурентоспособность экономики, одновременно снижая уровень проблемных кредитов в банковском секторе и укрепляя доверие инвесторов. А Сингапур приступил к реформам в сфере банкротства, чтобы укрепить свои позиции в качестве международного центра реструктуризации долгов.
